borismedinskiy

Categories:

Пьеро, вдохновлённая жертва

"Из-за картонного дерева появился маленький человечек в длинной белой рубашке с длинными рукавами. Его лицо было обсыпано пудрой, белой, как зубной порошок. Он поклонился почтеннейшей публике и сказал грустно:

- Здравствуйте, меня зовут Пьеро... Сейчас мы разыграем перед вами комедию под названием; "Девочка с голубыми волосами, Или Тридцать три подзатыльника". Меня будут колотить палкой, давать пощечины и подзатыльники. Это очень смешная комедия..."

А.Толстой, "Приключения Буратино"

Много где можно прочитать про роль жертвы, про то, что не надо быть жертвой и всё такое. Вон и Иосиф Бродский поучал: «Всячески избегайте приписывать себе статус жертвы» и с ним нельзя не согласиться - с поправкой, что речь идёт о внутреннем самоощущении.

Несколько раз в жизни я наблюдал на детских игровых площадках, в школе и семейных отношениях, как жертва подыгрывает своим мучителям. Почему? Иногда Сильные дети издеваются над слабыми в игровой форме - это только самые маленькие непосредственно бьют своего более слабого сверстника, не маскируя при этом своего агрессивного порыва под игру или шутку. А у тех, кто постарше уже начинается желание дать делу "законный вид и толк" - и тогда начинается игра, в которой неотъемлемой частью игры становится издевательство. Игра оправдывает мучителя ("а мы только играем") и успокаивает жертву, позволяет ей примириться со своей ролью - ну да, мы ведь просто играли... Обратите внимание - и детские забавы и работу актёров называют одним словом - игра. Совпадение? Не думаю. Игра во

обще вещь очень не простая. Игра подразумевает разделение по ролям. А роли могут подразумевать сценарий — хотя, как я напишу об этом ниже, это совсем не обязательно.

У замечательного психолога Эрика Берна есть концепция о психологических играх - подробности можно почитать в его увлекательной книге "Игры, в которые играют люди". В книге с похожим названием "Люди, которые играют в игры" он пошёл ещё дальше и развил концепцию о жизненном сценарии. У него вообще много концепций, они уходят корнями в психоанализ Фрейда, но механизмы как объяснения, так и лечения, которые предлагает Берн, значительно проще и понятнее, чем фрейдистские. Именно простота и понятность, а так же лёгкость языка очень подкупают в Берне. Сложные и смутные явления он преподносит так находчиво, убедительно и наглядно, что ему прям хочется поверить. И верить, разумеется, можно - в тех же пределах, в каких можно верить в концепцию, объясняющую человека вообще, т.е. в теорию личности.

Сам я давно отказался от мысли о том, что можно создать единую и совершенно всеобъемлющую теорию личности в силу огромного разнообразия человеческого материала. Однако именно по этой же причине нельзя сходу отметать ни одну из проработанных, непротиворечивых теорий личности - непременно найдётся процент людей, к которым она могла бы быть применима. Поэтому каждый психолог должен знать несколько таких концепций, но плохо, если он становится ярым приверженцем одной из них... Наверняка можно сказать только то, что на человека неизбежно влияет окружающий социум и на него влияет его биология, но в то же время нельзя сказать, что человек - это только сумма оказанных на него влияний. Как говорил Сартр, "для экзистенциалиста человек потому не поддается определению, что первоначально ничего собой не представляет. Человеком он становится лишь впоследствии, причем таким человеком, каким он сделает себя сам". Так что знать концепции нужно, но не забываем про индивидуальный подход.

Итак, одну из таких теорий создал Эрик Берн (Леонард Бернштейн, если точнее) и её я бы рекомендовал всем начинающим психологам и психотерапевтам в силу её простоты и чёткости. Я не буду тут рассказывать о трансакциях, психологических играх, эгосостояниях и прочих интересных вещах - лучше вы почитайте про это у самого Берна. Сейчас я расскажу в двух словах о вершине его мысли - о сценарном анализе. По Берну, практически все люди живут согласно подсознательному сценарию, в котором прописана вся жизнь. Этот сценарий жизни держит человека в рамках жёсткого поведенческого алгоритма не меньше, чем инстинкт держит животное в тисках врождённой программы. Правда, в отличие от животного, человек пишет себе сценарий сам, а не получает его готовым, заранее вшитым в гены... Как так получается? В первый год-два жизни (все психоаналитики, пусть даже бывшие, обожают придавать сверхзначение первым годам жизни, когда человек ничего не помнит - беспроигрышный вариант!) у ребёнка формируется ядро его будущего сценария, когда ребёнок формирует базовое отношение к себе (я хороший/я плохой) и к другим (ты хороший/ты плохой). Потом, когда ребёнок подрастает, он находит в каждом неосторожном или неточном слове родителей указания для себя, запоминает и потом отправляет в подсознание таким образом, что потом и не вспомнить. Немаловажную роль играют так же окружающие ребёнка истории, сказки, игры... В возрасте до 6 лет ребёнок может взять, да и отождествиться с тем или иным персонажем, если это хорошо бьет с указаниями родителей - и это тоже станет подсознательными директивами. Попробуй потом выправи их, необходима длительная терапия! Все сценарии Берн делил на сценарии победителей, неудачников и непобедителей (т.е. тех, кто прогрессирует, регрессирует или топчется на месте), так же он намекал на то, что некоторые люди могут вовсе выйти из сценария и стать свободными - к сожалению, Берн толком не описывал таких людей.

Стоит ли говорить, что я достаточно скептически отношусь к этой теории, хоть признаю её и находчивой, и остроумной. Ряд терминов из Берна прочно вошли в обиход психологов и которыми и я активно пользуюсь - "поглаживание", "отказ от игр", "близость", "антисценарий" (он же зеркальный сценарий). Последнее явление действительно нередко наблюдается у людей, которые имеют негативное отношение к родителям - скажем, сын отца-алкоголика может быть ярым трезвенником, дочь вечно флиртующей с мужчинами матери может категорически отказываться даже от незначительного кокетства. Только надо ли для объяснения этого явления считать, что у человека вся жизнь уже расписана с шести и окончательно утверждена с 12-ти лет? Впрочем, повторяюсь, люди очень разные и действительно можно найти тех, над которыми словно тяготеет проклятье, кто чувствует себя обречёнными и потому сами вершат свой рок, от которого им не уйти. Тут уместно будет привести текст одной малоизвестной песни:

"Мне Лаэрта выпало играть. 

Выбор режиссера — жесткий принцип.

Если сам бы мог я выбирать,

Вышел бы на сцену датским принцем.

Я-б ответил – быть или не быть,

Но мечты заветные об этом

Мне пока придется отложить –

Кто-нибудь ведь должен быть Лаэртом?

Как часто нам роль

Не та достается

И маску не ту

Одевают на нас

Нам хочется плакать,

А маска смеется

И вместо улыбки

Слезы из глаз

Если-б сам вошел я в тот сюжет,

С Гамлетом сумел бы подружиться.

Но, на сцену выйдя как Лаэрт,

Должен буду с другом насмерть биться.

И падет под шпагою герой,

Свой вопрос оставив без ответа!

Я хотел бы взять другую роль

Но ведь кто-то должен быть Лаэртом?

И жизнь, как в театре,

Нам предлагает

Роли не те,

Что хотим мы сыграть.

В душе ты один,

Ну а маска-другая.

Попробуй сумей

Ту маску сорвать!

Грим с трудом ложится на лицо;

Жребий брошен – именно сегодня

Должен я понять, в конце концов,

Быть или не быть – что благородней.

Я иль маска – кто сильней из нас?

Шпагой не решить задачу эту.

Если маску не сорву сейчас –

Навсегда останусь я Лаэртом!

И жизнь, как в театре,

Нам предлагает

Роли не те,

Что хотим мы сыграть.

В душе ты один,

Ну а маска-другая.

Попробуй сумей

Ту маску сорвать! "

(Ф. Филиппов)

Само существование этой песни как бы намекает, что явление сценария по Берну в како-то мере всё же существует. Да, тут нигде не говориться слова "сценарий", тут говориться о режиссёре и о роли. Роль должна быть сыграна согласно жёсткому сценарию и маска олицетворяет эту роль. Надев маску, человек лишается свободы воли и обязан следовать сценарию. Вот тут я бы поспорил - это далеко не всегда. Дело в том, что актёрская игра далеко не всегда подразумевает жёсткое следование сценарию, так как он может быть толком не прописан (только в самых общих чертах) или отсутствовать вовсе - если персонажи (маски) оказываются в необычном, непривычном окружении или появляется новый, незапланированный персонаж. В любом случае большее или меньшее значение имеет импровизация, подразумевающая некоторую свободу воли. Так что чаще работает не сценарный аппарат, как у Берна, а явление, которое я бы назвал ролевым аппаратом - человек находится в рамках не сценария, а своего "актёрского амплуа", своей маски, своего персонажа. Жесткость алгоритмов будет определяться скорее всего только силой репрессивного элемента - неважно, реального или существующего только в подсознании. Роль Пьеро прописал злобный Карабас и страх перед ним перекрывает весь негатив от исполнения этой роли. Да, тут всё по Берну, стоит только заменить Пьеро на ребёнка, а Карабаса на родителя. От себя добавлю, что, учитывая способности человека приспосабливаться к самым невероятным вещам, Пьеро может научиться играть свою роль вдохновенно и с некоторым удовольствием, ожидая от своего мучителя (Арлекина) и сценариста (Карабаса) одобрения и даже некоторого признания - можно сказать, любви и прощения! - за хорошее и искреннее исполнение своей роли. Уж не отсюда ли растут корни мазохизма? Пьеро, между прочим, хочет именно любви, правда, не от Карабаса, а от Мальвины. У Толстого он, кстати, смог выйти за границы своей роли как только подвернулась для этого возможность. Но это в сказке, а в жизни обычно бывает, что Пьеро испытывает к Карабасу сложные, противоречивые чувства... Ведь чаще всего Карабас - это родитель, а дети порой любят своих родителей даже вопреки логике и здравому смыслу. Так что Пьеро будет хотеть невозможного от своего любимого Карабаса - благословения, уважения, признания своей значимости и права на свободу... Разумеется, что этого ничего не будет и за свободу предстоит нешуточно сражаться (в том числе и с самим собой!), но чтобы сражаться, надо дойти до степени отчаянья загнанной в угол крысы, которой больше нечего терять. Как реальному Пьеро дойти дло этого, если он будет регулярно получать овации и букеты цветов за свою блистательную игру?

И напоследок - ролевой/сценарный аппарат поддерживается не только силой привычки и страха, он может поддерживаться ещё и чувством долга. Кто, если не я? Как там в приведённой песне: "Я хотел бы взять другую роль, Но ведь кто-то должен быть Лаэртом?" Должен? Должен. Бог терпел и нам велел.

"Не противился он, серенький, насилию со злом,

А сносил побои весело и гордо.

Сам Медведь сказал: — Ребяты, я горжусь Козлом!

Героическая личность козья морда!"

(В.Высоцкий)

А долг - это для иного человека куда большая преграда, чем страх, любовь или привычка. Долг может определять смысл человеческой жизни, может быть стержнем, вокруг которого человек выстраивает всю свою жизнь. Поэтому жертва - это не всегда приписываемый статус. Это может быть самой сутью человека, его крестом, который он несёт к месту своей казни. Отказываясь от долга, человек не преодолевает себя, он ПРЕДАЁТ себя, что, конечно, неприемлемо. Страх и привычку можно преодолеть усилием воли, а переосмысление своего долга - это прохождение через экзистенциальный кризис, что в некоторой степени можно назвать перерождением. И это гораздо больнее, чем пощёчины и тумаки.

Б. Мединский

21.07.19 - 18.11.19

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic