borismedinskiy

Category:

Милосердие и жестокость, часть 2

Три формы жестокости

Стэнли Милгрэм и его машина для наказаний
Стэнли Милгрэм и его машина для наказаний

Впрочем, жестокость бывает не только истинная или вынужденная. Есть особый вид жестокости... Стэнли Милгрэмом из Йельского университета в 1963 году поставил свой знаменитый эксперимент, который остался в истории науки, как "эксперимент Милгрэма" - пожалуй, это наиболее известный эксперимент в психологии. Я не буду описывать его в рамках этой статьи, так как это займёт много места, но я настоятельно рекомендую ознакомиться с его описанием подробнее, воспользовавшись той же Википедией, например. Приведу лишь небольшую цитату оттуда - для затравки, так сказать: "Фактически Милгрэм начал свои изыскания, чтобы прояснить вопрос, как немецкие граждане в годы нацистского господства могли участвовать в уничтожении миллионов невинных людей в концентрационных лагерях. После отладки своих экспериментальных методик в Соединённых Штатах Милгрэм планировал отправиться с ними в Германию, жители которой, как он полагал, весьма склонны к повиновению. Однако после первого же проведённого им в Нью-Хэйвене (штат Коннектикут) эксперимента стало ясно, что в поездке в Германию нет необходимости, и можно продолжать заниматься научными изысканиями рядом с домом. «Я обнаружил столько повиновения, — говорил Милгрэм, — что не вижу необходимости проводить этот эксперимент в Германии»". Итак, жестокость бывает, кроме истинной жестокости изувера и вынужденной жестокости мудреца ещё и жестокостью исполнителя - жестокость человека, который оказался частью деструктивного социального механизма. Такой человек будет жесток не в силу своих склонностей и желаний, а в силу свой принадлежности к группе. При этом он, совершая жестокость, может искренне мучиться и даже где то сочувствовать своей жертве, но он в плену иллюзии того, что у него нет иного выбора, кроме как делать то, что от него ждут. А сделав, человек находит оправдание своему поступку и ответственности за него на себя не берёт. Сам исполнитель может быть вполне милым парнем, вроде солдата вермахта Георга Йохана Рау, по которому так скорбел российский школьник. Я, кстати тоже не люблю, когда в фильмах немцев изображают полнейшими извергами, которые проявляют исключительно истинную жестокость по зову сердца. Ужас фашизма не в том, что все немецкие солдаты и офицеры были отъявленными изуверами (хотя они там, разумеется, встречались), а в том, что фашизм - это военная машина, в рамках которой каждый человек или становится на её службу или, как повествует миф о солдате Йозефе Шульце, погибает. Самая масштабная жестокость - это всегда жестокость не отдельного человека, а системы, ведь её возможности несравненно больше возможностей одиночки. И потому если даже этот упомянутый солдат Роу и был сосредоточением самых замечательных достоинств - был любящим сыном, прилежным учеником, добрым товарищем, милым парнем и имел богатый внутренний мир - это ровным счётом ничего не меняет, так как он был частью чудовищной системы нацизма. Именно потому мне его совершенно не жалко. Жалко мне другого немецкого парня по имени Фриц Шменкель. Он принял решение не быть частью нацистской машины, а бороться против неё - поэтому ушёл к белорусским партизанам, с которыми геройствовал до 44 года, потом был схвачен немецкими оккупационными властями и расстрелян. Из последнего письма жене: «Извини меня за беспокойство, которое я вам причинил тем, что до конца шёл по избранному пути. Но я не отказываюсь от своих дел и в последние часы моей жизни. Своему расстрелу я иду смело навстречу, так как я умираю за хорошее дело.» Печально, что не по таким людям сейчас принято скорбеть, а по тем, кого "силой забрали на фронт и у них не было выбора". Что бы был выбор, надо уметь выбирать свой путь, нести ответственность за него и потому быть готовым идти на вынужденную жестокость даже против соотечественников, если это нужно для предотвращения катастрофы. Это невозможно для личностно незрелого человека, который внутренне глубоко конформен и потому не способен к подлинному выбору. И неспособен, словами Шменкеля, "до конца идти по избранному пути" - ведь это бывает очень трудно, иногда это требует героического мужества. Но, словами В.Тарасова в книге "Технология жизни" - сначала мы выбираем путь, потом путь выбирает нас. Хорошо сказано, действительно хорошо. Тарасов в своём труде опирался на работы древнекитайских мыслителей, в частности на трактат Сунь-Цзы "Искусство войны", а потому в книге Тарасова множество по-восточному лаконичных мудростей. Китайцы с древности поняли - что такое вынужденная жестокость. Быть может, даже слишком хорошо поняли... За примерами вынужденной жестокости отсылаю к "Искусству войны" - можно и в изложении Тарасова. Я, кстати, не могу принять всех приведённых там примеров, потому что они хоть и справедливы, но справедливы нечеловеческой (скорее, надчеловеческой, безличностной) справедливостью. Впрочем, в условиях войны иной справедливости быть и не может.

Любая из трёх форм жестокости возмутительна, но отношение к ним требуется разное... Истинная жестокость - это жестокость ребёнка или маньяка, в своей основе имеет незрелость или патологию. Истинная жестокость - это жестокость желания, жестокость садиста. Эта форма жестокости наиболее ярко выражена. Возможно, что эта форма жестокости, как самое яркое её проявление, наиболее возмутительна, а потому оправдывают её очень немногие философы - преимущественно те, кто исповедуют полную свободу от морали и гедонизм без границ, вроде де Сада. Далее. Жестокость исполнителя - это жестокость не отдельного человека, это жестокость системы, неумолимая безжалостность механизма, частью которого является человек-исполнитель. И вот тут мы смущаемся и нам уже не так легко однозначно оценивать человека-исполнителя, который "только исполнял приказ". Его лицо не перекашивается гримасой радостного остервенения, он не получает никакого удовольствия от того, что делает... Но он делает. Я призываю понять человека-исполнителя, но не призываю принимать его таким, каков он есть. Понять его надо для того, чтобы адекватно оценить всю систему, т.е. сделать то, чего не делает сам человек-исполнитель. Если бы я был древнекитайским мыслителем вроде Сунь-Цзы, то я бы сказал, что каждый человек-исполнитель заслуживает участи всей системы, частью которой он является. И через это мы подошли к третьей форме жестокости - жестокости вынужденной. Тут тоже не всё так однозначно. Мы живём не в идеальном мире, мы вынуждены соприкасаться с грязью, кровью, чужой жестокостью и чужими страданиями. Можно не проявить ответной жестокости и бесславно погибнуть, можно не взять на себя ответственности пустить процесс на самотёк навстречу катастрофе, можно промолчать - и дьявол восторжествует. Мы порой не просто должны - мы порой обязаны быть твёрдыми и справедливыми, т.е. способными на вынужденную жестокость. Древнекитайская философия сказала это словами Конфуция: "На добро отвечают добром. На зло отвечают справедливостью". Обратите внимание - не злом, а справедливостью. Вынужденная жестокость - это синоним справедливости в суровых условиях мира, в котором есть грязь, кровь, чужая жестокость и чужое страдание. На западе эту мысль хорошо выразил Леонардо да Винчи - кто не карает зла, тот способствует его свершению. И в то же время я не могу до конца принять принцип справедливости, так как он, доведённый до своего логического завершения, исключает милосердие, исключает напрочь. Стоит ли давать второй шанс? Или всё же каждый человек-исполнитель заслуживает участи всей системы, частью которой он является? Тогда сейчас не было бы немцев. Не было бы депортированных народов. Не было бы многих и многих достойных людей, которым дали второй шанс. Говорят, что союзники на полном серьёзе обсуждали планы по уничтожению немцев как культуры (культурный геноцид) и как народа (собственно геноцид), а считающийся тираном Сталин сказал, что " было бы смешно отождествлять клику Гитлера с германским народом, с германским государством. Опыт истории говорит, что гитлеры приходят и уходят, а народ германский, а государство германское остается". Вынужденная жестокость возмущает, как и любая другая жестокость, но порицания она заслуживает тогда (и только тогда), когда она напрочь исключает возможность милосердия в том случае, когда милосердие уместно. Может быть я и не прав, но я считаю, что милосердие - это хорошо даже тогда, когда оно направлено даже к бывшему врагу. Я бы хотел подчеркнуть слово "бывший" - он же "побеждённый", так как милосердие к действительному врагу я считаю глупостью, которая может стать фатальной ошибкой. Милосердие, как и жестокость, может быть всяким и не каждое проявление милосердия стоит поощрять и оценивать исключительно положительно. Всё хорошо только тогда, когда оно продиктовано зрелостью.

Милосердие и даже дружелюбие по отношению к бывшему врагу — это не только гуманно, но и наиболее разумно.
Милосердие и даже дружелюбие по отношению к бывшему врагу — это не только гуманно, но и наиболее разумно.

Право человека на зло

Вернёмся к началу - к статье американских учёных о том, что у человека есть биологические запреты на убийство себе подобного, а все, кто способен преступать этот запрет, объявлены психически больными людьми, патологическими индивидуумами со "сбоем в программе". Я думаю, что привёл достаточно доводов в пользу того, что это утверждение не имеет под собой никаких оснований. Мы не демоны, которые не способны на добро, но мы и не ангелы, имеющие однозначно добрую природу. Ни ангелов, ни демонов не существует, это абстракции, которым нет места в нашей конкретной реальности. Мы люди и свобода - наша единственная природа, наша суть. Это значит только одно - мы можем быть какими угодно. И как правило мы такие, какими нас формирует наш опыт, наше окружение, наши внутренние переживания, окружающая нас действительность. Мы живём в условиях, когда нет физической борьбы за жизнь, когда не стоит выбора "он меня или я его" и потому подавляющее большинство из нас, к счастью, не сталкивается с необходимостью убивать своего собрата. У нас (как и у американцев) стоят моральные запреты на убийство, но эти запреты не имеют отношения к нашей биологии, в них нет ничего врождённого, все они приобретены в процессе социализации и жизни в обществе. Человеку свойственно именно по себе судить о человеческой природе вообще - это когнитивное искажение вытекает из нашей иллюзии эгоцентризма. И если у какого ни будь американского горе-учёного стоит моральный запрет на убийство себе подобного, то это совершенно не означает, что это продиктовано человеческой природой - это продиктовано исключительно господствующей в американском обществе моралью и больше ничем. Человеческая природа позволяет каждому не имеющему отклонений индивиду по ходу своего развития освоить язык, социализироваться, приспособиться под реалии своей социальной реальности, стать разумным настолько, насколько разумно породившее его общество... Человек таким образом приспосабливается к окружающему миру, а мир для человека - это в первую очередь другие люди. Никому не покажется странным, что племя каннибалов будет продуцировать каннибалов, а сытое общество современной Америки - обывателей со всеми установками этого общества. Последние десятилетия в американском обществе набирает обороты тема с поисками генов чего угодно: гомосексуализма, агрессии, гениальности, шизофрении, даже политических предпочтений! У нас тоже нередко можно наткнуться на заголовки новостей: "найден ген преступника", "обнаружен ген алкоголизма" и т.д. Очень хочется на всё найти простой ответ, к тому же, скорее всего, на подобные исследования дают хорошие гранты... Вера в определяющее значение наследственности называется на жаргоне психологии "биологизаторством". К биологизаторству отчасти можно отнести и так называемою "эволюционную психологию", рассказывающую о том, как влияет на современного человека весь его эволюционный путь как вида. Правда, чтобы всерьёз отнестись к статье американцев, эволюционную психологию знать как раз категорически нельзя, так как это подразумевает сколь бы то ни было сносные знания по антропологии, а антропология недвусмысленно рассказывает нам о том, что наши предки были отнюдь не ангелами! Впрочем, для критического отношения к выводам американских психологов достаточно будет и школьного курса истории.

Некоторые читатели могут упрекнуть меня в том, что я так рьяно оспариваю доводы американских исследователей из некоторой мизантропии, из нежелания принимать хорошие новости о человеке, из отказа верить в то, что человек по своей природе гуманен и добродетелен... Нет, я не мизантроп, скорее наоборот - я часто проговаривал мысль о том, что любовь к людям и вера в людей - это высший пилотаж нравственности, это духовная зрелость. Но нельзя по-настоящему верить и по настоящему любить, создавая себе ложный, иллюзорный образ объекта любви - иначе неизбежно жестокое разочарование и, возможно, уход в другую крайность - в цинизм и отвращение. Мы не должны питать иллюзий о природе человека, красить её в чёрный или белый цвет. Критикуя биологизаторство американцев, я стараюсь не очернить человека, а защитить его достоинство и свободу. Давая человеку право быть свободным (и потому разумным!), мы автоматически даём ему ПРАВО НА ЗЛО. Но давать человеку право на зло и объявлять его злым - это принципиально разные вещи. Очень хорошо о природе человека сказал итальянец эпохи Возрождения Джованни Пико делла Мирандола в своей «Речи о достоинстве человека», в которой бог определил своё место каждому своему творению, а человеку сказал: «Не даём мы тебе, о Адам, ни определённого места, ни собственного образа, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанность ты имел по собственному желанию, согласно твоей воле и твоему решению. Образ прочих творений определён в пределах установленных нами законов. Ты же, не стеснённый никакими пределами, определишь свой образ по своему решению, во власть которого я тебя предоставляю». Т.е. человек может стать выше ангелов, а может пасть до звериного, скотского состояния. «Высшее и восхитительное счастье человека, которому дано владеть тем, чем пожелает, и быть тем, чем хочет» - говорит Пико. Величие и достоинство человека он видит не в том что человек изначально хороший, а в том, что человек может быть ЛЮБОЙ. Я полностью разделяю такой взгляд и вижу природу человека в вечном «самостановлении» - и это действительно величественно. Представим себе изначально совершенного ангела и человека, достигшего ангельского совершенства своими собственными усилиями - согласитесь, последний вызывает больше уважения! Ну и надо добавить, что одного пожелания человека не достаточно, важны ещё и социальные условия, которые бы способствовали его развитию. Например, в условиях пещерной жизни человек может развиваться только как хищный зверь - и он не виноват в этом, он просто приспосабливается и выживает.

Человек - наиболее приспособляемое живое существо из населяющих Землю представителей мегафауны (т.е. крупных существ). Разумеется, мы не можем пока тягаться в живучести с простейшими, но с остальными формами жизни мы успешно конкурируем. Никто из млекопитающих (включая мелких и плодовитых зверьков вроде крыс) не сравнится с нами в умении адаптироваться к самым разнообразным условиям. С чисто биологической точки зрения человек не самое удачное существо - например, мы единственные из млекопитающих, способных поперхнуться насмерть. У нас проблемы с родами - возможно, что мы одни из самых тяжелорожающих существ. Мы отягощены рядом заболеваний опорно-двигательного аппарата. Хотя, справедливости ради, надо отметить, что мы очень универсальны в еде - немногие звери сравнятся с нами во всеядности. Относительно выносливы, отличный вестибулярный аппарат, неплохое зрение. Довольно длинный срок жизни... Разумеется, нашим главным козырем в борьбе за выживание стали не эти качества, хотя и они сыграли огромную роль на ранних стадиях развития нашего вида. Наш главный козырь - это наши рабочие руки и наш мощнейший мозг. Благодаря первым мы оказались способны к сложным манипуляциям и созданию орудий труда, благодаря второму мы создали язык, через что обрели способность к мышлению. Мы смогли создавать то, чего не было до нас никогда - искусственную среду человеческой культуры, в рамках которой были свободны создавать совершенно новые общественные отношения. Именно благодаря свободе создания общественных отношений мы и обрели нашу потрясающую приспособляемость - к каждым условиям внешней среды мы создавали свой тип общества, который был адекватен этим условиям. Обратите внимание - я не пишу о том, насколько гуманен, верен или хорош создаваемый тип общественных отношений, я пишу только про его адекватность условиям жизни... Потому что первая задача любого общества не в том, чтобы быть хорошим, правильным или цивилизованным, первая задача общества - это выживание, а всё остальное потом. Мне вспоминается история, произошедшая с одним индейским племенем, к которому пришёл миссионер - наставлять язычников на путь истинный... У индейцев был жестокий обычай отводить стариков в зимний лес с охапкой хвороста для последнего костра. Их отводили на верную гибель - потому что старика надо кормить, а в голодный год еды может не хватить тому, кто нужнее племени - беременной женщине, ребёнку, сильному охотнику. Первыми должны умирать старики - иначе племя не выживет в суровых условиях севера. Джек Лондон написал об этом в рассказе с говорящим названием "Закон жизни". Впрочем, аналогичные традиции избавления от стариков были у целого ряда народов - и эти традиции говорят не о жестокости народа, а только лишь о том, что этот народ жил в тяжёлых условиях нехватки еды. Законы социума могут быть очень жестокими к отдельному индивиду, но человек выживает не индивидом, он выживает обществом. Так вот, пришёл к индейцам миссионер и научил их гуманизму - дескать, нехорошо стариков на смерть отправлять, они ведь ваши отцы и деды, они кормили вас в своё время, а потому заслуживают того, чтобы вы теперь заботились о них... Верно всё говорил миссионер, да только племя, которое поверило ему, вымерло. Гуманизм развитого общества оказался губителен для общества охотников-собирателей. Каждый раз, читая про жизнь в палеолите, я оглядываюсь вокруг и благодарю судьбу за то, что я имею возможность не бояться умереть с голоду, что меня не пустят на мясо мои соседи или родственники, что я практически не завишу от погодных условий за окном, что я пользуюсь всеми благами цивилизации, что я могу развиваться как личность и заниматься интеллектуальной деятельностью, а не рыть волчью яму или искать съедобные коренья... Господи, как же повезло и мне, и вам, мои читатели!

"Человек обречён быть свободным" - это знаменитые слова Жан-Поля Сартра примерно о том же самом, что и слова упомянутого Джованни Пико о вечном самостановлении человека, разница лишь в настроении - француз 20-ого века гораздо более мрачен и пессимистичен, чем итальянец 15-ого. Наверное, любое явление можно оценивать как негативно, так и позитивно - нет худа без добра! То, что человек в своём поведении никак не связан долженствованиями и ограничениями биологического характера, что он СВОБОДЕН от оков инстинкта как жёсткой поведенческой программы - это, как я думаю, необходимое условие для того, чтобы быть разумным существом. Человек гипотетически свободен для любого зверства и любого подвига - но это не значит, что для нас не существует табу и границ. Разум всегда подразумевает наличие границ и правил. Благодаря границе, отделяющий самосознание от окружающего мира, стало возможно существование нашего Я. Правила, границы и ограничения будут всегда, только в нашем случае они не заданные раз и навсегда несокрушимые правила инстинкта, а индивидуально строящиеся правила личной морали, правила, которые человек свободен осознавать, корректировать и менять. Свобода человека - это не свобода отдельного индивида, это свобода нашего вида продуцировать самых разных индивидов и самые разные сообщества. Ну и каждое общество устанавливает свои правила, которые будут способствовать его выживанию, а потому убийство своего соплеменника с древнейших пор осуждалось. И это уберегало нас от взаимного истребления не хуже, чем инстинктивные запреты "вооружённых" зверей. Лоренц писал об этом так: "С точки зрения конечного результата неважно, какие причины не позволяют господствующему индивиду нанести серьёзные повреждения своему более слабому собрату — то ли простые, чисто рефлекторные врождённые механизмы, то ли высшие философские соображения и нормы морали. Сущность поведения и в том и в другом случае одинакова: смирившееся существо внезапно отказывается от самозащиты и как будто бы развязывает руки убийце. Но именно в тот момент, когда с пути последнего устранены все препятствия, в его центральной нервной системе возникают непреодолимые внутренние преграды, не позволяющие решиться на последний шаг." (Кольцо царя Соломона, глава "Мораль и оружие").

Американские военные

Участие США в военных конфликтах
Участие США в военных конфликтах

Напоследок замечу, что в американской статье между строк я читаю и некий политический заказ. Достаточно прямо (хоть и не совсем прямолинейно), проводится мысль, что нормальными, правильными людьми могут считаться лишь сытые, чувствительные, изнеженные люди пацифистских настроений. Покорные, милые и толерантные. Хорошие в целом люди, но они могут сформироваться лишь в очень обеспеченном обществе. В условиях войны, в условиях тяжёлых испытаний люди не могут быть такими. Таких людей не будет и в мирном обществе с сильным социальным расслоением, если мы посмотрим на самую бедную его часть. Всем героям войны, всем нашим ветеранам отказано в нормальности. Население государств, которые уже годами находятся в состоянии войны, можно объявлять практически поголовно больным. А потому можно не прислушиваться к мнению народов этих несчастных стран - чего с них взять, ведь они все сумасшедшие! Особый цинизм я вижу в том, что многие "горячие" страны с неутихающими конфликтами стали такими не без помощи США, чьи исследователи рассказывают нам о том, кто правильный, а кто нет. США после Второй Мировой Войны применяли военную силу за своими границами более 30-ти раз. Напоминаю, что эти славные исследования были заказаны Пентагоном, министерством обороны США - хотя вернее называть его "министерством нападения США." Ещё я думаю, что раз эти исследования проводились преимущественно на американских ветеранах, то правильнее делать выводы не о человеческой природе, а об американских ветеранах. Интересно почитать впечатления о них у наших врагов в Великой Отечественной Войне... Отдавая дань профессионализму англичан, восхищаясь и ужасаясь советским солдатам, они были очень невысокого мнения об американских бойцах. Вот цитаты немецких военных из книги Х.Вельцера и З.Найтцеля "Солдаты вермахта": "«Запихни британца в немецкий мундир, и ты не заметишь никакого различия», - утверждал солдат из Африканского корпуса. Старшие офицеры все же считали, что немцы были храбрее британцев. «Да, если англичане пару раз получали взбучку, то сматывались и не брали быка за рога, как наши, а когда приступали к делу, то были очень неповоротливы». Командир 1-й воздушно-десантной дивизии о боях против западных союзников в Италии даже заметил: «Во всем протяжении войны вражеские человеческие массы, с точки зрения нагрузки, не были способны длительное время нести высокие потери».

Американцев расценивали явно хуже британцев, потому что они якобы достигали успехов только благодаря своему материальному превосходству, что немецким солдатам казалось нечестным. Как солдаты американцы оценивались как «трусливые и ничтожные», о «по-настоящему жестокой войне не имели никакого понятия», «не способны переносить лишения» и «уступают нам в ближнем бою» . Генерал-полковник Apним вспоминал о своем опыте в Тунисе: «Эти свинские собаки, бежали все, эти американцы, если за них крепко брались». О боях в Италии генерал рассказывал: «В общем, американец расценивается как плохой боец, за редким исключением, потому что у него нет никакого внутреннего подъема».
С очень большим уважением солдаты Вермахта относились к русскому противнику. Они уважали и боялись его самоотверженности и жестокости. «Это люди неслыханной твердости сердца и тела», «они дерутся до последнего, эти русские», «настолько фантастически, что в это не поверит ни один человек». «Это просто страшно, как сражаются русские»".

Почитав такие впечатления об американцах, поневоле начинаешь думать: а не призвано ли это исследование оправдать слабую боеспособность американских солдат?.. Нет, я не рассматриваю это предположение всерьёз, но почему бы и нет?.. Уж больно в тему звучат слова немцев о том, что американцы «о по-настоящему жестокой войне не имели никакого понятия», «не способны переносить лишения», что у них «нет никакого внутреннего подъема»… Человек без внутреннего стержня действительно быстро ломается в тяжёлых условиях войны, посреди смерти и крови. В то же время наша Великая Отечественная дала нам невероятное количество примеров того, что в совершенно адских условиях люди могли сохранять присутствие духа и боеспособность, сохранять рассудок и жизнелюбие, находить в себе силы на юмор и веру в счастливое будущее... Эти люди потом не ложились в психушки, они возвращались в мирную жизнь, отстраивали страну, развивали пронизанное оптимизмом искусство, создавали семьи и растили детей. В начале войны тысячи людей бросились добровольцами на фронт - защищать свою Родину. Этот порыв был столь масштабен, что властям приходилось принимать меры, чтобы снижать (!) поток добровольцев - это было нужно для сохранения ценных кадров. Люди искренне верили в свою страну, верили власти, верили в победу. Дети самых высокопоставленных партийных работников воевали бок о бок с сыновьями рабочих и крестьян. В СССР не было аналогов немецких Круппов, которые наживали на войне баснословные состояния, в то время как Германия лежала в руинах. Правда, немцы были во власти иллюзии единства нации — фашизм недаром называют идеологией корпоративного государства — но у американцев, которые и тогда были капиталистами до мозга костей, иллюзий единства точно быть не могло. В СССР же люди в подавляющем большинстве чувствовали себя единой силой, каждый чувствовал свою сопричастность с судьбой всей страны - не это ли давало сил и стойкости советскому солдату, делало его психику такой устойчивой к ужасам войны?

Я всегда был за индивидуальный подход, а потому никакие исследования в рамках конкретной культуры и с учётом особенностей времени не могут сказать нам что либо о человеческой природе в целом - только о людях конкретной культуры и конкретного времени. Человеческая природа в целом - это очень податливая и гибкая вещь, а потому для большинства из нас ограничения и барьеры в нашем поведении и мышлении могут быть только приобретёнными, но не врождёнными.

Б . Мединский
17.11.18

https://vk.com/borismedinskiy

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic